Убить зло
— Оставь меня в покое! — чуть не плакал ты от возмущения.
А мать, с претензией на якобы существующее равенство родителей и детей, которую сын,
сам не зная почему, так ненавидел, говорила:
— Ты не хочешь помочь сестре чистить картофель?
Всегда хотелось отказаться от печенья, но ты ни разу не делал этого. Если вдуматься, для
этого не было причин, но почему-то, когда ты протягивал к нему руку, это всегда выглядело как
уступка, как сдача крепости. В юности вообще поводов для стыда было гораздо больше, чем
теперь, они подстерегали тебя повсюду, а может, ты был просто слишком чувствительным.
Самым ужасным и мучительным испытанием детских лет в Огайо была игра в пятнашки
на лужайке за Элмстрит. Почему ты вбил себе в голову эту дикую затею?!
Начинались приступы сомнений. Колеблясь, ты пропускал решающий момент и позже
всех бросался бежать.
Пугала не сама пробежка — бегать ты умел, — а яркая картина, возникающая в
воображении: вот поскользнешься и упадешь лицом вниз — сплошной синяк, вывихнутая
лодыжка, подвернутая нога… Самое главное — отчаянный и точный рывок. Ты знал, каких
качеств он требует, но не обладал ими. Всего в ярде от «дома» тебя «выбили». И вот со всех
сторон уже несутся победные крики ребят. Окажись там Джейн, она наверняка предложила бы
тебе печенье, и в тот момент ты убил бы ее!
И такое случалось сплошь и рядом!
В тот период атмосфера странной гнетущей робости обычно держала его в маленьком
домике на Купер-стрит.
Неосознанное чувство ее притягательного центра — старшая сестра Джейн.
Отца и мать ты воспринимал весьма смутно, казалось, они парят, подобно бесплотным
теням. Остальные братья и сестры существовали лишь как досадная помеха.
Ларри было всего лишь пять лет, а Маргарет и Роза недавно только выбрались из
колыбели.
Ты стал старше, и однажды, во время набега банды враждующего района на мирную
Купер-стрит, тебе разбили нос, и, запрокинув голову, чтобы унять хлеставшую кровь,
нащупывая дорогу в ванную, ты неожиданно застал там обнаженных мать и сестру… Опять
неразрешимая задача — броситься назад и закапать ковер кровью или, сгорая от стыда и
застенчивости, сделать шаг вперед… Однако они сразу же помогли тебе. Джейн или мать,
кто-то быстро подал полотенце. Но душа твоя еще долго мучалась и страдала. Даже
воспоминание об этом было постыдно. Ведь Джейн даже не подумала одеться.
И в ту ночь стоило закрыть глаза, как перед глазами словно наяву возникало
нежно-розовое тело Джейн. Ты ни разу не представил себе нагой мать. Застенчивость?
Тебя пугала одновременно и жажда и боязнь запретного видения. Сестра не испытывала
бы всего этого! Интересно, смутилась ли она в тот день? Ты постоянно размышлял об этом,
пока новые, пугающие впечатления не загнали внутрь воспоминание об этом случае.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
|
